Зарисовка не с натуры
СОЛДАТ
Солнце, безумно раскалившее город за день, только-только скрылось за линией горизонта, кое-где проглядывавшей сквозь многоэтажные коробки домов. День кончился. Но город только начинал оживать, вливаться в свое привычное - от заката до рассвета - русло. Небо превратилось в багровое, затем серое полотно и, наконец, стало антрацитово-синим.Солдат отлип от подоконника и сделал два шага по направлению к холодильнику. Единственное, что занимало там место - две бутылки пива, оставшиеся от ящика, который полагался ему в начале каждого месяца, как прибавка к пособию.В телевизоре какие-то не настоящие люди жили не настоящей жизнью, мелькали лица, пейзажи. Время от времени на экране появлялось лицо диктора ежечасовых новостей и с эмоциональностью манекена шевелило губами. Без звука.Солдат не включал звук. Он и так знал, о чем идет речь - новый виток развития, эпоха гуманности, мирные пути решения проблем, политика невмешательства… Об этом же тараторила серая коробочка на стене - радио. Политика невмешательства. Именно благодаря ней, он, и еще сотни тысяч таких как он, получили свое тавро. Штамп А-17/3. А раньше их называли героями. А что было бы сейчас со старушкой Землей, если бы не он и те самые сотни тысяч таких как он. Те самые сотни тысяч, которые были «списаны в утиль» в результате смены политического курса Земли относительно малоразвитых планет, таких как Роткор, Пилоурга, Зариторн. И повод придумали - А-17/3 - психическая неуравновешенность плюс неадекватное восприятие окружающей реальности. А не выживали морально уравновешенные. С Роткорианцами нельзя было иначе. Или ты их, или они тебя. Да, мы убивали их самок, выжигали инкубаторы, но иначе было нельзя. Ведь как говорил Генадич: «Дерево нужно рубить с корнем и корень этот выкорчевывать начисто. Оставить корни - оставить шанс, которым рано или поздно воспользуется то, что ты срубил. И метрах в трех-четырех от пня, а то и на нем самом, появятся побеги - маленькие веточки, стремящиеся стать таким же деревом…»
И мы выкорчевывали корни. Для того, чтобы там можно было построить лаборатории, чтобы Земля не страдала от СПИДа, радиации и прочей дряни, так и старавшейся превратить твой организм в хлам. И что в замен? - штамп А-17/3.
Как можно быть гуманным с этими трехметровыми мразями, которые никогда не упускали шанс сожрать кого-нибудь живьем.
Правильно Генадич говорил: «Одна пуля обязательно для себя. Лучше уж, хлопцы, вы сами себе пулю в лоб пустите, чем так как Ник мучаться». Ник просто не успел. А всем, кто видел, что они сделали с Ником еще долго кусок не лез в горло и снились кошмары.
А Витька-Седой? Единственный из двенадцати человек вернулся из пещеры Охмы. Уходил огненно-рыжим и весельчаком, а вернулся - голова белее снега. Стал замкнутым и никогда не рассказывал, что там с ним произошло. Да ни кто и не спрашивал особенно. И так все было ясно…
Солдат с тоской поднял глаза вверх. В темноту неба неспешно карабкалась молодая луна. Внизу растаптывая тишину гудели биомобили, лилась музыка, кто-то во всю горланил песни - город только просыпался, только начинал получать удовольствия от жизни…
И вот за все это - психически неуравновешенный и подачки бывшему герою? А как же Ник? А Витька-Седой, Мигель, Джонни, Рихард, Лешка?! Они тоже? О них вообще помнят? Все ради того, чтобы такие города как этот могли кипеть и светиться по ночам?
Солдат достал винтовку и первая пуля оборвала жизнь радио.
Вторая впилась в экран телевизора, и экран рассыпался дождем осколков. Проверил обойму и вновь удобно расположился на подоконнике.
Раньше солдат стрелял только в неземные формы жизни. И лишь когда-то давно, еще в первые недели подготовки, вся их группа стреляла по манекенам людей.
- Хорошо, - сказал человек - пусть будут манекены.
С неба, разливая шальной свет, не доходящий до земли из за коробок домов, с печальной улыбкой наблюдала за солдатом полная апрельская луна.
